Меридиан

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Меридиан » ФБ и ФФ » Под раскаты грома


Под раскаты грома

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Таймлайн: За месяц до настоящих событий.
Место: Северное полушарие. Альбион. Особняк Рейрика фон Гройэля.
Участники: Маргарета Д”Эсте, Рейрик фон Гройэль

Раскаты грома и ливень, что стучится в стекло. Свежий воздух, струящийся из открытого окна. Полумрак – свет ещё не зажигали, непогода налетела неожиданно.
Кабинет, где кроме письменного стола, заваленного бумагами, есть лишь полки с книгами и толстыми папками, в которых сложены всё те же бумаги.
Молнии прорезают затянутое тучами небо.
Маркиз фон Гройэль, глава полиции Авалона, старается заняться делами. Впрочем, безуспешно. Перед ним стоит бутылка вина. Первая – уже пустая -  валяется на паркете. Сейчас Рейрик больше всего склонен думать о смысле жизни. И меньше всего готов к визиту сестры.

Отредактировано Рейрик фон Гройэль (2012-03-22 23:19:40)

2

Пробка с лёгким хлопком покинула горлышко.
Рейрик бросил штопор на стол и неторопливо наполнил хрустальный бокал. Вино было красным, чуть кисловатым, терпким.
Пара капель при этом пролилась на документы – рапорты, доносы, докладные записки -  которые фон Гройэль не поленился захватить домой. Но вот незадача – стоило ливню ударить в стекло, и он повернулся к окну, что находилось по правую руку от письменного стола, и принялся пить.
Да-да, давайте называть вещи своими именами. Не коротать время за бутылкой вина, не отдыхать, отдавая должное букету выдержанного напитка.
Именно пить.
Так, чтобы не помнить о собственном  благоразумии, сразу отмести в сторону все попытки примириться с ситуацией.
Пиджак был расстёгнут, шейный платок валялся на столе перед маркизом, а сам он, слегка отодвинувшись вместе с креслом от стола и закинув ногу на ногу, чуть приподнял хрустальный бокал.
За что будем пить?
Хороший вопрос, что называется. Ну-ка, придумай тост, оставшись наедине с собой. Так просто улыбаться, склоняя голову перед теми, кто обладает влиянием и властью. Или говорить банальности, принимая деньги от тех, кто хочет снискать расположение главы полицейского ведомства Авалона. Или выдавать пошлые комплименты, вроде бы положенные при общении с продажными девками.
А если не пытаться произвести впечатление? Ну-ка, давай, маркиз…
Мысок чёрного кожаного начищенного ботинка толкнул под столом пустую бутылку, и она зазвенела, покатившись по паркету. Потом надо будет кинуть её в корзину для бумаг. Именно так происхождение вступает в противоречие с государственной службой.
Как феодалу фон Гройэлю было плевать, что подумает прислуга, и в каком состоянии она найдёт маркиза. Как должностное лицо он вынужден был заботиться о репутации…
Впрочем, не теперь. Сегодня Рейрик отпустил всех слуг, по поводу которых у него было хоть малейшее сомнение. Ценил он исполнительных трусов, тех, прекрасно осознавал, что длинный язык ведёт не просто к погибели – скорее, к преждевременной, мучительной и страшной смерти.
Те, кто остались в особняке, сомнений не вызывали.
Они не будут болтать.
Я не буду работать…
Маркиз хмыкнул, вновь посмотрел в окно, ожидая – и не желая – отметить просвет в тёмно-фиолетовых, низких, мрачновато-влажных тучах.
Хотелось усесться на подоконник, высунуть руку под прохладные стремительные капли, словно бы соединяясь со стихией. Хотелось… Но Рейрик оставался в кресле, держал перед собой бокал и улыбался.
Так за что будем пить?
Вопрос был почти традиционным. Ответ – не менее.
За любовь. Больше ничего в этом мире не имеет смысла. За неё можно убить. За неё можно сдохнуть в придорожной канаве. И, по сути, первое ничуть не будет отличаться от второго. Потому что, убивая, ты готов умереть и сам.
Очередной раскат грома – Рейрик лишь краем глаза заметил, как за мгновение до этого молния разорвала небосвод – прокатился над городом, и фон Гройэль залпом выпил вино.
Когда маркиз думал о любви, он думал о Маргарете, с самого детства. Это понятие и её имя были неотделимы.
Но сестра сейчас, скорее всего, развлекалась в каком-нибудь театре, может быть, принимала гостей. Или беседовала с мужем в гостинной…
Последняя мысль заставила непроизвольно сжать пустой бокал – ещё чуть-чуть, и хрусталь рассыплется осколками, раня стиснувшие его пальцы.

Отредактировано Рейрик фон Гройэль (2012-03-23 00:34:15)

3

Стихия буйствовала, и тем сильнее трепетала душа Маргареты, чем ближе раздавались раскаты грома, чем сильней хлестал по мостовым беспощадный дождь. Еще не отзвучал последний перед антрактом аккорд, а маркиза уже склонила голову к мужу, нашептывая слова о плохом самочувствии. Врать было легко, еще легче было принять слова за правду - слишком лихорадочным огнем горели ее глаза, слишком прерывистым было дыхание, а щеки неестественно румяны. Когда, наконец, артисты ушли со сцены, а в зале включили свет, лорд Хайнц Д"Эсте поднялся было проводить супругу домой, но та, мягко положив ледяную ладошку ему на локоть, отрицательно покачала головой.
- Не переживай за меня, дорогой, это всего лишь переутомление. Наслаждайся оперой. И игрой. - и, поцеловав мужа в щеку, едва ли не бегом направилась прочь из переполненного театра.
Ливень усиливался... но Маргарета знала, как переменчивы весенние грозы, как мимолетна музыка природы, и торопилась. Она ли не вспорхнула в открытую слугой дверь кареты, - Домой... быстрее-быстрее.
Это был их вечер, их ночь, их гроза.
Ох, как же леди жалела, что нельзя вот так просто приказать направить экипаж сразу туда, куда так стремится сердце, не теряя ни времени, ни сил, ни возможностей... но сначала было необходимо совершить "круг почета". Так учил ее Рейрик, так подсказывал здравый смысл.
Всего 10 минут понадобилось на то, чтобы добраться до особняка Д"Эсте, еще 5, чтобы, остановив возницу за пару кварталов, отправить обратно.
Выходить под упругие, жестокие струи дождя было приятно. Холода не чувствовалось, напротив, вода лишь немного остужала разгоряченное волнением тело, доставляя непонятное изнеженным горожанам удовольствие. Только тяжесть вмиг намокших атласных юбок и темного, скрывающего от любопытных глаз миниатюрную женскую фигурку, плаща, замедляла и мешала ходьбе. Тоненькие театральные туфли вконец испортились. Но Маргарета решила не пользоваться услугами кеба или трамвая, добравшись до нужного адреса самостоятельно. Благо, расстояние было всего в два квартала.
Двери будто сами распахнулись, впуская позднюю гостью... или хозяйку. Камердинер и бровью не повел, помогая маркизе освободиться от промокшего до нитки плаща, он давно уже привык и не к таким причудам господ. Пожилой слуга хотел было проводить женщину к маркизу, но та лишь нетерпеливо дернула рукой, отпуская. Свет в кабинете брата она видела еще с улицы.
Тонкие струйки воды скользкими змейками стекали с волос на почти обнаженные плечи, стянутые тугим корсетом багрового платья, мерцая переливчатыми каплями на рубинах спускающегося к ложбинке между грудей ожерелья. Вышитые серебряной нитью рукава-воланы потемнели от влаги и липли к телу, юбки оставляли потеки на дорогих коврах и паркете, когда Маргарета, наконец, окончила свой путь у тяжелых дверей нужной комнаты.
Она медлила. Теперь, когда уже практически видела перед собой любимого, когда сквозь оглушающие удары сердца "слышала" шорох его одежды, шелест бумаг и... раздражение. Воображение выписывало его образ ничем не хуже зрения, ведь Маргарета знала каждую черточку дорогого лица, чувствовала то, что ощущал он. Медлила, оттягивала момент, когда сможет совместить желаемое с действительным. А потом уверенно опустила рычажок. Молния в очередной раз озарила черный провал неба.
Он сидел спиной к двери и пока не видел вошедшую. Обманчиво расслабленный... но ее-то не обманешь. Маргарета улыбнулась, тепло, ласково, снисходительно... чем бы ни был расстроен Рейрик, скоро она все узнает, а плохое настроение... Вот уж чего женщина не боялась, давно привыкшая к внезапным вспышкам гнева брата.
- Ммм... "Барон Дюсолей"? Я бы тоже не отказалась... за что пьем? - проговорила леди, прислонившись спиной к плотно закрытой двери и медленно стягивая лайковые перчатки... пальчик за пальчиком.

Отредактировано Маргарета Д"Эстэ (2012-03-23 11:36:40)

4

Ещё не поворачиваясь к двери, Рейрик понял, кто переступил порог его кабинета. Только она могла появиться в этот час, тем более, без доклада. Да и потом дело было не в логических рассуждениях. Маркиз просто знал, что к  нему пришла Маргарета. Чувствовал. Будь здесь кто-то другой, он уже схватился бы за пистолет, что лежал теперь в верхнем ящике стола. В конце концов, мало ли врагов у такого человека, как он? Но фон Гройэль сидел неподвижно ровно до тех пор, пока сестра не заговорила.  Услышав её голос, он медленно поднялся и, наконец, взглянул на неё. Хрустальный бокал, так и оставшийся целым и невредимым, был мягко поставлен на столешницу возле недавно откупоренной бутылки. Первая, выпитая четвертью часа ранее, так и валялась на паркете. Между тем, нельзя сказать, что Рейрик был заметно пьян - так, разве что слегка навеселе. Хотя весёлым его настроение можно было бы назвать с очень большой натяжкой.
   Сначала он просто молча смотрел на Маргарету, получая удовольствие уже от одной возможности видеть её, от осознания того факта, что стоит сделать несколько шагов, и у него будет возможность прикоснуться к ней. Потом фон Гройэль улыбнулся, обошёл стол и неторопливо приблизился к сестре.
-Я распоряжусь, чтобы тебе подогрели вина. Ты совсем промокла.
Не заботясь о том, чтобы запереть дверь, он провёл пальцами по её щеке, убирая с лица намокшую прядь волос, подался ещё чуть ближе, наклонил голову, целуя обнажённое плечо и ловя губами прохладные капли дождя, стекавшие по шелковистой коже.
-Знаешь, я тебя ждал.
Рейрик ничуть не покривил душой. Он не думал, что Маргарета сможет появиться здесь этим вечером, был почти уверен, что она останется с мужем, и всё же ... ждал.
Странно, каждая встреча наедине возвращала маркиза в прошлое, вновь делала его шестнадцатилетним мальчишкой, который умирал от запретного желания дотронуться до неё, привлечь к себе, ощутить упругую податливость тела. И который готов был на что угодно, лишь бы грёзы его стали реальностью.
Сейчас ему больше всего хотелось не тратить лишних слов, а отвести её в спальню и как можно скорее освободить от сырой одежды. Хотелось не задумываться о времени, не оглядываться на обстоятельства. Вечер плавно перетёк бы в ночь, ливень всё также барабанил бы по стёклам, а Рейрик мог бы наслаждаться близостью единственной женщины, что никогда не надоедала, и чьё присутствие на рассвете было таким же необходимым, как вечером, когда вино горячит рассудок, а сумрак за окном расширяет грани дозволенного...
Совсем, как дома, когда нам не на кого было оглядываться и некого было бояться...
Маркиз порывисто прижал Маргарету к себе, правой рукой обнимая за талию, а левой сминая влажную ткань платья и настойчиво гладя её бедро. Хмель не то чтобы обострял чувства - он лишь делал осторожность понятием умозрительным и потому совершенно бесполезным, заставлял отказаться от полутонов, полностью сосредоточившись на том, что казалось по-настоящему важным...
   И потому осознание происходящего не заставило себя ждать. Всё будет так, как и всегда. Торопливая близость, страсть, от которой трудно дышать, наслаждение, безудержно-яркое, что заставляет сливаться воедино не только тела, но и души... А потом леди Д"Эсте отправится к себе. Точнее, к Хайнцу, чтобы провести эту ночь в его постели.
   Мгновенная,  головокружительно-яростная ненависть заставила маркиза замереть, прислушиваясь к самому себе. Но почти сразу же все его размышления оборвал поцелуй - находясь рядом с сестрой он попросту не смог отказать себе в этом. Но прежде чем дотронуться губами до её губ, прошептал, ничего не поясняя, и, тем не менее, уверенный в том,  любимая поймёт всё без лишних вопросов:
-Честное слово, я и его прирежу. Я больше не могу так. Мне нужно, чтобы ты была только моей.

5

Маргарета, как бы это банально ни звучало, тонула. Много лет назад она научилась стойко выдерживать и открытую неприязнь, отражающуюся, как в зеркале, в людских взглядах, и дерзость, и укор. Давно уже прошли времена, когда щеки ее покрывались румянцем только от одного весьма неробкого взгляда мужчины... любого другого мужчины. Но только не Рейрика. Она и по сей день, встречаясь глазами с братом, чувствовала себя стыдливой девчонкой, по уши влюбленной и неопытной. Возможно, виной тому было сладкое непостоянство встреч, флер опасности, сопровождающие каждую украденную минутку счастья, а, возможно, прочитанная в глазах Рейрика история. История их прошлого и будущего, понятная без лишних слов и обещаний.
Маргарета задавалась вопросом - как можно, зная человека так хорошо, со всеми его привычками, с недостатками и пороками, будучи близким больше, чем можно вообразить, любить так страстно и трепетно, каждый раз находя в нем что-то завораживающе новое, непредсказуемое - и не находила ответа.
Женщина отметила и валяющуюся на паркете пустую бутылку, опередившую вторую, видимо, ненамного, и напряженность движений, и чуть помутневший взгляд Рейрика. Конечно же она не собиралась высказывать ему свое неудовольствие по этому поводу, даже если таковое бы и присутствовало.
Подогретое вино маркиза любила, особенно в виде глинтвейна, насыщенного ароматами гвоздики, корицы и апельсиновой цедры, но сейчас ей совсем не хотелось делить брата даже со слугой-тенью, исчезнувшего бы раньше, чем его присутствие стало бы раздражающим.
- Позже, - женщина потерлась щекой о ласкающие ее пальцы и чуть склонила голову, поощряя любовника к поцелуям горячих, почти обжигающих губ.
- Знаю, сердце мое, иначе я бы не пришла.
Они почти никогда не договаривались о встречах, но у обоих как-то само собой получалось появляться вовремя, не нарушая внешне размеренного ритма жизни. Маргарета, прекрасно осведомленная об интрижках брата, ни разу не становилась свидетелем его свиданий, как и не смешивала своим присутствием рабочие планы начальника полиции.
Его близость сводила с ума, доводила до полного иступления, скидывая все маски, что так или иначе приходится носить. С Рейриком Маргарета была просто женщиной, мягкой и податливой, бесстыдной в желаниях и их проявлении.
Порывистые объятия, откровенные ласки... Леди прижалась к возлюбленному грудью, животом, бедрами, крепко обвивая руками шею и ничуть не заботясь испортить его костюм. Воображение уже рисовало картину, как Рейрик берет ее прямо тут, у стены, не высвобождая из тяжелого плена мокрой ткани. Осторожные, убивающие нежностью прелюдии они оставили бы на потом, но...
Следующие слова брата, дошедшие чуть с опозданием в разгоряченное страстью сознание, заставили Маргарету замереть - и уже не только от предвкушения чувственной близости. Поцелуй получился каким-то смазанным.
Ни для одного из них не было новостью, что когда-то этот разговор должен был произойти. Маркиза знала и понимала ревность любимого. И все таки вот сейчас оказалась не готова - брат никогда не бросал слов на ветер и то, что он, действительно, решил убить Хайнца, было бесспорным. Так же, как бесспорным было нежелание идти на это у Маргареты.
- Я только твоя, Рейрик, ты же знаешь, - чуть отстранившись, серьезно проговорила женщина, без тени улыбки обратив на него взор, - И никогда не было иначе.
Голос ее дрожал, подвластный волнению тела, Маргарета все так же прижималась к Рейрику, поигрывая пальцами в его волосах, проникая за ворот рубашки, но слова были прямы и правдивы, - Он не должен умереть, - и чуть смягчившись, - По крайней мере не сейчас.

6

-Почему не сейчас? – быть может, если бы Маргарета не стала отвечать, если бы, не отстраняясь, молча подчинилась бы его желанию, Рейрик и отложил бы этот разговор на потом, используя их встречу для того, чтобы вновь насладится обществом сестры… Пожалуй, он помнил каждое их свидание, радость от которого соединялась с ароматом риска, с возможностью разоблачения.
Ведь как просто было бы предоставить маркизу Д”Эсте её собственной судьбе, прекратить и самому играть с огнём, и обрекать возлюбленную на необходимость вести двойную жизнь…
Просто… Но только с виду и только на словах. Фон Гроэйль пытался представить себе долгие вечера, когда дела оставались позади, и на него неотвратимо и безудержно, так, что сопротивляться было совершенно бесполезно, накатывала волнами любовь к Маргарете, соединявшая в себе и жажду обладания, и пронзительную, почти болезненную нежность. Что бы он делал тогда, чем бы смог наполнить и душу, и мысли, если бы знал, что больше не почувствует вкуса её губ, что другой будет упиваться близостью этого родного, но такого будоражаще-желанного тела? Нет… Куда проще было бы взять пистолет, насыпать на полку порох, поднести к виску дуло… и навсегда распрощаться с этим миром. Это была реальность – неприкрытая, острая, сводящаяся к понятиям «да» и «нет», лишённая оттенков и нюансов. Никаких красивых слов, никаких надуманных понятий.
Маркиз прекрасно осознавал, что большинству обычных людей его упорная и столь сильная привязанность к сестре казалась бы неправильной и порочной, он и сам порой ощущал эту привязанность чем-то сродни тяги к тяжёлым хмельным напиткам, или опиуму, разве что она явно была куда непреодолимее и ярче. Но с другой стороны – о каком пороке может идти речь, если здесь всё изначально основано любви, пусть даже ради неё и приходится проливать чужую кровь?.. Хороший вопрос для философов – может ли истинная любовь толкать к преступлениям? И наоборот – является ли преступлением то, что ты делаешь ради любви?
Впрочем, теперь Рейрика меньше всего занимала философия. Маргарета была рядом, он видел, что может овладеть ею прямо сейчас, забыв обо всех обидах, сомнениях  и ревности.  Фон Гройэль на миг закрыл глаза, позволяя её пальцам перебирать пряди его волос, нежно касаться шеи, подогревая нахлынувшее возбуждение от откровенной, манящей близости сестры. Затем, подчиняясь порыву, поцеловал её вновь, неторопливо и почти осторожно, словно бы сам жалел о произнесённых только что словах и не хотел говорить ничего больше. Затем губы его скользнули по щеке маркизы, опустились ниже, дотрагиваясь до холодных рубинов намокшего ожерелья. Однако картина возможного счастья, нарисованная хмельным воображением, была настолько реальной, что промолчать Рейрик не мог. Он поднял голову и постарался поймать её взгляд.
-Почему не сейчас? Ты могла бы переселиться ко мне. И всё было бы как раньше, у нас, в Риккене… 


Вы здесь » Меридиан » ФБ и ФФ » Под раскаты грома